— М-Майкл Де Форест, милорд.
— Майкл Де Форест, — кивнул Ян, медленно продолжая водить пальцем у него перед глазами, — ты видишь мой палец, Майкл?
— Д-да, м-милорд, — заикаясь, ответил стражник, не в силах отвести глаз от приближающегося пальца, — но, милорд, что вы делаете?
— Следи за моим пальцем, Майкл, — бормотал Ян, в тишине его низкий голос звучал немного угрожающе, — ты — сейчас — заснешь.
Когда он произнес последнее слово, палец его коснулся лба стражника, как раз между глаз, тот заморгал и сомкнул веки. Ян пробормотал еще что-то, что углубило его сон, и, осторожно вынув копье из рук стражника, прислонил его к стене.
Оглядевшись вокруг, он убедился, что за это время здесь никто не появился, затем подвинул стражника на несколько шагов назад, чтобы он тоже прислонился к стене. Кончиками пальцев он дотронулся до его висков и закрыл глаза.
Вскоре вокруг головы Яна возникло бледно-голубое сияние, которое, потрескивая, постепенно распространилось по всему телу, по ногам и вдоль рук, скапливаясь в его ладонях. Потом свечение, истекая через пальцы Яна, поглотило и голову стражника. Едва искрящаяся паутина коснулась его головы, тот вздрогнул, как будто хотел вырваться из магических уз, но вскоре затих, а сияние постепенно охватило все его тело. Когда же оба они полностью погрузились в бледное пламя, Ян заговорил:
— Карисса?
Одно мгновение не было слышно ни звука, кроме легкого и спокойного дыхания Яна и прерывистого, поверхностного и затрудненного — стражника. Затем губы солдата затрепетали.
— Карисса, ты меня слышишь?
— Слышу, — прошептал стражник.
Ян слегка улыбнулся и, не открывая глаз, заговорил снова, тихо и непринужденно.
— Хорошо. Боюсь, что я разочарую тебя, любовь моя. В Совете мы потерпели поражение, как и следовало ожидать. Келсон провозгласил себя совершеннолетним и назначил нового советника на место Ральсона и тем самым, используя королевские полномочия, сравнял счет. Я ничего не мог поделать. Ты наверняка уже знаешь, что покушение Стенректа тоже провалилось.
— Да, знаю, — послышался в ответ голос стражника, — а что с Морганом?
— Трудно сказать, — Ян задумчиво поджал губы, — на ночь они с Келсоном пошли в королевские покои. Кажется, наш молодой королек думает, что с его любимцем больше ничего не случится. Но, пока они не попали в новую переделку, у меня есть в запасе кое-какие забавные загадки, которые помогут занять их драгоценное время и силы до завтрашнего утра. Согласна?
— Очень хорошо, — прошептал стражник.
— Ты даже не спросишь меня, что я имею в виду?
В голосе стражника впервые появились эмоции.
— А ты хочешь, чтобы я спросила, да? — В ответе улавливался явный сарказм. — Наверное, хочешь похвастаться своей сообразительностью? — Последовала пауза. — Не надо! Если у тебя есть чем заняться, лучше прекращай эту болтовню, иначе устанешь сам и обессилишь посредника так, что он уже не сможет очухаться. Ты же знаешь, его нельзя бесконечно держать в таком состоянии.
— Как хочешь, моя крошка, — спокойно сказал Ян, улыбаясь. — Хотя зря ты волнуешься за нашего посредника, у меня относительно него особые планы. Счастливой охоты, Карисса.
— Тебе тоже, — ответил голос.
Вслед за этим свет, окружающий Яна и стражника, рассеялся, Ян уронил руки и тряхнул головой, открыв глаза. Его освобожденный «собеседник», как только получил свободу, тяжело привалился к стене, не имея сил даже на то, чтобы открыть глаза. Ян внимательно следил за ним.
Снова оглянувшись, он за руку отвел стражника обратно на пост.
— Милорд, я… — бормотал тот, тряся головой, словно силясь разогнать туман в ней. — Что случилось? Что вы?..
— Пустяки, Майкл, — пробормотал Ян, нагибаясь и доставая из сапога узкий стилет, — ты почти ничего не почувствуешь.
Увидев сверкнувшую сталь, стражник собрал последние силы и попробовал вырваться из объятий Яна, но безуспешно — его слабое сопротивление сразу было сломлено. Онемевший, он стоял там, куда Ян поставил его, и беспомощно смотрел на приближающийся поблескивающий клинок. С бесстрастностью врача Ян распахнул кожаную куртку солдата и кольчугу и приставил острие стилета к его груди, слева. Потом легким толчком он двинул вперед клинок, который, проскользнув точно между ребрами, пронзил сердце.
Ян выдернул свое оружие, стражник, издав подавленный стон, с остекленевшими глазами повалился на пол; кровь алой струей хлынула из раны, и он сразу оказался в луже крови — сердце еще билось, и измученные легкие все еще нагнетали воздух, продлевая агонию.
Ян, нахмурившись, склонился над умирающим. Ему не удалось убить солдата сразу — такой ошибки Морган никогда бы не допустил. Хуже того, теперь ему придется добивать лежачего.
Он, задумавшись, закусил губу, затем снова воткнул стилет в старую рану и нанес вторичный удар. В тот момент, когда он вытащил клинок, сердце остановилось, легкие больше не вздымались, стражник был мертв.
Удовлетворенно хмыкнув, Ян вытер стилет краем плаща убитого, слегка повернул тело на бок, стараясь не задеть все увеличивающуюся лужу крови, затем взял убитого за руку и, смочив в крови мертвые пальцы, вывел на чистом камне рядом с головой мертвеца контур грифона.
Он выпрямился, посмотрел на свою работу и, удовлетворенно кивнув, вернул кинжал обратно в сапог и тщательно осмотрел одежду — не осталось ли на ней предательских следов только что содеянного. Копье убитого он положил вдоль тела, полюбовался своей работой в последний раз и повернулся, чтобы покинуть это место.
У Яна не было сомнений по поводу того, что подумает кто-нибудь из вассалов Моргана, если сегодня ночью наткнется на этот труп.
Хладнокровный убийца — это обвинение вдобавок к остальным, нависающим над генералом Дерини, — вот чего недоставало, чтобы поднять слуг против их же господина. А в том, что кто-нибудь найдет мертвеца, Ян был уверен.
Может быть, и Келсон падет в схватке, которая неизбежно возникнет? Ах, какая жалость — Ян с удовольствием пожал плечами.
Глава VI
И голос из легенды возвестит…
Когда вечерний звон отзвучал вдали, Морган проснулся, одновременно осознавая, где он находится, время (более позднее, чем он рассчитывал) и то, что ему холодно. В очаге перед ним догорали последние угли, и огонь отклонялся влево, подтверждая оба его предположения — дверь на балкон не закрыта и близится гроза. Не удивительно, что в комнате такой холод.
Громко ворча, поднялся он с жесткого кресла, в котором проспал последние три часа и, пошатываясь, прошел к дверям балкона. За окном было тихо, и эта тихая темень в такой ранний час была наполнена тяжелым, густым, гнетущим духом приближающейся бури. К полночи, вероятно, пойдет дождь, а может быть, и снег — чего же другого было ждать от ночи, за которую нужно успеть так много!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
